Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

vremya uchenikov - arkanar

Из комментариев ученых оппонентов

к диссертации про коммунистическую, но антисоветскую фантастику:

Алексей Янг -- Устаревание - вполне естественный признак будущего.
Если затащить в будущее все инструменты, придуманные для избавления от прошлого и настоящего, то оно не будет восприниматься, как сколь-нибудь достигнутый результат.
Готовому дому не нужны леса, кирпичи, снующие рабочие, краны, маляры, даже самое святое - строительно-монтажное управление с его креслами, телефонами, бумагами и начальниками тоже не нужно. Какими бы они не стали футуристичными и сияющими, с ними дом не будет смотреться законченным.
Хотя, у меня есть некоторое подозрение, что советская власть где-то внутри себя и не собиралась доводить никакое дело до конца.
Её конёк - вечная борьба, героическое покорение эскалатора времени, едущего навстречу. Со всем барахлом, со всеми серпами и молотами, со старой прялкой и со всеми комитетами, президиумами, слониками на комоде и каракулем на трибуне вечного-превечного Мавзолея, якобы по воле обитателя которого все должны идти верным путём от рождения и до смерти, и не останавливаться никогда. Даже если рядом случится эскалатор, едущий вверх.


Андрей Чертков -- Стройку ведет строительно-монтажное управление №1 города Великий Гусляр. Прораб: Корнелий Удалов. Объект: комфортабельная гостиница на три звёздочки, два ордена и пять медалей, а также окнами на озеро Копенгаген; предлагаемое название: "Сто лет тому вперёд"; предназначена для размещения гостей из героического прошлого и величественного будущего, а также дружественных инопланетян и из далёкого космоса. Начало строительства: октябрь 1967 года. Конец строительства: Авось когда-нибудь да построим.
vremya uchenikov - arkanar

А теперь тезис №2:

-- Советская власть утратила контроль над своим литературным коммунистическим будущим ровно в тот момент, когда она позволила советским фантастам перейти от ближнего прицела к далёким горизонтам, но при этом не дала им предельно чётких установок, как должно выглядеть это самое будущее. И поэтому когда Иван Ефремов для своего коммунизма стал изобретать такие органы власти, как Совет Звездоплавания, Совет Экономики, Академия Горя и Радости, Академия Пределов Знания, Академия Производительных Сил, Академия Стохастики и Предсказания Будущего, Академия Психофизиологии Труда, Академия Направленных Излучений, - вместо таких знакомых и привычных советским читателям институций, как ЦК КПСС, ЦК ВЛКСМ, ВЦСПС, Верховный Совет СССР, Совет Министров, Академия наук, Госплан и Госснаб, - он сделал это коммунистическое будущее уже немножко чужим, не вытекающим напрямую из социалистического настоящего. Ситуацию усугубили братья Стругацкие - только в первом своем романе они наметили прямое продолжение советского настоящего в советское же будущее в виде ГКМПС (Государственного комитета межпланетных сообщений при Совете Министров), но, уже начиная со "Стажеров", они начали конструировать новую международную государственность - МУКС, Мировой Совет, Комкон и так далее, - причем подчинённую непонятно кому, но явно не Генеральному секретарю ЦК КПСС. И даже огромный памятник Владимиру Ильичу Ленину в Свердловске XXII века (в повести 1962 года "Возвращение") не смог исправить эту ползучую трансформацию советского коммунистического будущего в несоветское коммунистическое будущее, - тем более, что там, в литературном коммунизме ведущих советских фантастов, уже не было таких важных скреп нашего мира, как очереди за хлебом и молоком, профсоюзные собрания и участковые милиционеры. Да там памятники Ленину, если бы Союз советских писателей правильно бдил согласно выданным ему установкам, должны были встречаться через каждые 10 страниц, а на каждой 20-й странице должна была ненавязчиво присутствовать актуальная цитата из выступления дорогого нашего Никиты Сергеевича Хрущева на XXII съезде партии, который принял Третью программу КПСС (причем как раз о построении коммунизма к 1980 году)! В общем, наблюдающие за литературой компетентные органы безответственно отпустили товарищей фантастов на волю в пампасы и даже уздечку на них не надели. Ну, вот они и поскакали...)))
vremya uchenikov - arkanar

Ну ладно, вот тезис №1:

-- Советская власть проиграла свой бой с советской фантастикой ровно в тот момент, когда она её разрешила - пусть даже в ублюдочном, исковерканном жанре "фантастики ближнего прицела". А победить её она могла бы только в одном случае - если бы фантастика в СССР была запрещена совсем под страхом уголовного преследования.
vremya uchenikov - arkanar

К вопросу о диссертации

Тема для диссертационного исследования на соискание ученой степени кандидата (или даже доктора) филологических (а заодно и исторических, и даже политологических) наук (между прочим, я тут даже не шучу))):

-- Как советские фантасты сумели обмануть идеологических кураторов из ЦК КПСС, ЦК ВЛКСМ, СП СССР, а также цензоров из Гослита и Госкомиздата, и написали много-много вполне коммунистических, но при этом вполне антисоветских книг, которые немало поспособствовали формированию вольнодумства в среде пионеров и комсомольцев 60-х - 80-х годов, которые благодаря этому оказались вполне готовы к переменам, которые происходили в СССР с 1982 по 1991 год и закончились распадом Советского Союза и попыткой реставрации капитализма и буржуазно-демократического строя.

Collapse )

Тезисы для автореферата диссертации, по-моему, вполне очевидны, но, если хотите, можете набросать их здесь, в комментах...)))
chertkov

Автографы. Андрей Столяров

А вот эта тоненькая книжечка в мягкой обложке (повесть Андрея Столярова "Альбом идиота") в моей "автографической коллекции" совсем не случайна - ведь это первая "настоящая" книга, в выходных данных которой я был указан как редактор, а не как какой-то там хрен с горы. Правда, до этого уже была еще одна мягкообложечная книжка, с которой я реально поработал как редактор, - роман Урсулы Ле Гуин "Маг Земноморья" в переводе Евгения Жаренова, макет которой команда Николая Ютанова подготовила в 1991 году для московского издательства "Улей", такого же нагло-кооперативного, как и мы сами, - но там в выходных данных я был указан всего лишь как корректор, а редактором значился сам Ютанов. Ну и ладно. Так что пускай первой официальной книгой будет эта, благо она же была и самой первой, изданной под собственной издательской маркой "Terra Fantastica", которую Ютанов придумал для своего кооператива "Корвус" (то бишь "Ворон" по латыни; потом название "Корвус" стало названием издательского дома, а обозначение "ТФ" стало зарегистрированной торговой маркой - и (R), и (tm). Первым комом, так сказать. Причем тиражом в 35 тысяч экземпляров, который по тем пост-дефицитным временам считался совсем-совсем небольшим, зато сейчас - совсем наоборот.



Остальная история - под катом. Но, прежде чем его открыть, сначала подумайте - нужно ли вам это знать?
Collapse )
chertkov

Без автографов. Владимир Михайлов

В 80-е годы как у заматеревших, так и у свежесозданных старо-фэндомных КЛФ были, пожалуй, два самых любимых занятия:

1) придумывать, голосовать и присуждать внутриклубные и межклубные призы за лучшую фантастику года (самым известным из которых стал приз "Великое Кольцо", первоначально придуманный в Волгоградском КЛФ "Ветер времени" под командованием Бориса Завгороднего, но затем естественным путём эмигрировавший в Омск, где процессом номинирования и голосования стал рулить суровый Марат Исангазин);

2) путём межклубных голосований составлять списки самых любимых советских фантастов. Естественно, что первое место в этих списках всегда и неизменно занимали братья Стругацкие, но вот все последующие места в первой пятёрке, а затем и в первой десятке были подвержены достаточно бурной турбуленции, и на них постоянно перетасовывались Иван Ефремов, Кир Булычев, Владислав Крапивин, Север Гансовский, Зиновий Юрьев, Александр и Сергей Абрамовы, Евгений Войскунский и Исай Лукодьянов, Александр Мирер, Владимир Савченко, Ариадна Громова, Сергей Снегов, Ольга Ларионова, Геннадий Прашкевич, Сергей Павлов, Вячеслав Назаров и еще некоторые другие фантасты-шестидесятники и семидесятники (за исключением, разумеется, "слишком юных еще" авторов малеевской "четвертой волны", у которых от силы было лишь по нескольку рассказов в сборниках и периодике, но ни одной книги еще ни у кого, даже у Бориса Штерна).

Но, конечно, в пятёрко-десятке постоянно присутствовал и претендовал на самые высокие места Владимир Дмитриевич Михайлов. И это при том, что он почти не издавался в центральных московских издательствах (всего один сборничек в "Библиотеке советской фантастики" в 1971 году и одна повесть и несколько рассказов в "Искателе"). Михайлов по тем временам был типичным регионально-республиканским автором - всего несколько книг, изданных в Риге в 60-е и 70-е годы тиражами порядка 30 тысяч экземпляров каждая, что по советским временам было ну просто тьфу. И тем не менее - фэны выделяли его из общего ряда провинциальных фантастов, за ним охотились, его собирали. Я и сам каким-то чудом (через "черный" книжный рынок и отделы книгообмена в букинистах) умудрился отловить почти все его тогдашние латвийские издания - от "Особой необходимости" 1963 года до "Тогда придите, и рассудим" 1983-го.



Ситуация с изданием книг изменилась для него только в перестройку и позже, но время было упущено и суперзвездой у массовой аудитории Михайлов уже не стал, благо и конкуренция предельно обострилась, а стиль у него был всё-таки тяжеловат. Кстати, у меня в Питере было много книг Михайлова, изданных после 90 года, причем многие из них с автографами, благо встречались мы довольно часто, начиная с конвента 1987 года в Новомихайловском под Краснодаром (где мы познакомились и где я и сделал вот это его фото) и семинара молодых фантастов 1989 года в Дубултах, ну а затем мы постоянно пересекались на "Странниках", где он был почётным членом жюри, а я, как ответсек премии, должен был его опекать. Увы, все эти поздние книги мне сохранить не удалось. Однако старые советские издания все уцелели и ждали на полке, пока я не вернусь в Севастополь. Правда, они без автографов. И теперь я иногда беру их в руки и бережно перелистываю - "Люди и корабли", "Исток", "Дверь с той стороны", "Сторож брату моему"...
luna_smile

Для тех, кто понимает

На торрентах появился перевод второго романа из "Хьюго"-носной трилогии китайского фантаста Лю Цысиня - "Темный лес". Первый роман трилогии, "Задача трех тел", оставил у меня полгода назад довольно сложное послевкусие - как будто я попробовал гибридное блюдо, приготовленное из "Ложной слепоты", "Спина", "Фиаско", "Розы и червя" и фильмов "Трон" и "Матрица", но сильно приправленное соусом из советской параноидально-конспирологической фантастики 50-х годов - ну, типа всех этих шпионско-антиимпериалистических уродцев вроде "Энергия подвластна нам" Вал.Иванова, "Защита 240" Меерова, "Рождение шестого океана" Гуревича, "Полярная мечта" Казанцева, "Тайна подземного города" Кальницкого и "Тайна Соленоида" Цыбизова.
Ссылка на торрент - вот.
Фантлаб: "Темный лес".
chertkov

Фэндом (5)

Монтаж 2004 года на основе архивного фото 1983 года, найденного в интернете.



Женя Кукоба - молодой писатель-фантаст из города Николаева; он пришел по объявлению на первое официальное заседание КЛФ "Арго", которое я организовал весной 1983 года, - там-то мы и познакомились и вскоре подружились. Осенью того же года мы с ним вместе (плюс Лёня Куриц) слетали на первый наш НФ-конвент в Ростове-на-Дону. Весной 1984 года Женя, как и я, попал под пресс гэбэ, - меня в итоге выперли из комсомола, а его - из кандидатов в члены КПСС. Когда я уехал из Николаева, наши контакты вынужденно прервались. Женя Кукоба умер в конце 80-х годов; как мне сообщали разные источники - то ли от инфаркта, то ли от саркомы, но, думаю, события 1984 года тоже сыграли в этом свою неположительную роль. Женя был всего на 8-12 лет старше меня и автором лишь нескольких рассказов, опубликованных в позабытых ныне научно-популярных журналах, а также нескольких переводов с польского, ушедших в самиздатную систему ФЛП (в частности, "Аллея проклятия" Роджера Желязны в ФЛП-шной версии - это была его работа; он начинал делать этот перевод из польского журнала "Фантастыка" еще при мне).

Комменты в Мордодыре:

Леонид Ткачук -- Я был на похоронах Жени в Николаеве, большая трагедия была. Кстати, он сделал прекрасный перевод огромного романа Ларри Нивена и подарил мне. Распечатанный на А4 формате в ручной работы фолдере с завязками. Я еще долго хранил этот фолдер для своих Одессеевских бумаг...

Андрей Чертков -- вот всего этого я и не знал - я года 3 после тех событий только в себя приходил, почти без междугородней переписки сидел... просто пахал в школе как карла, да ходил на местный клуб... лишь в 87-м я начал что-то новое придумывать, - но к ФЛП уже не вернулся, а начал делать свой первый фэнзин, "Бластер" (в 1-м экземпляре)... А уже в 88-м появился многотиражный "Оверсан" (16 экземпляров на 2-х машинках, а затем и распечатки на АЦПУ)...

Николай Горнов -- Женя Кукоба умер в начале 90-х. Год точно не помню. Я его ещё застал, а я переехал в Николаев в октябре 1990 года.

Андрей Чертков -- Ну, у меня на рубеже 80-х - 90-х дела закрутились так плотно, что все события того времени перемешались в памяти и слиплись в один тугой комок. Я уж и не помню даже, кто мне сообщил о смерти Жени - Шелухин или Диденко, и при каких обстоятельствах это было...

Николай Горнов -- думаю, что сообщил Шелухин. Они с Кукобой были как близнецы-братья. Вову сильно смерть Жени подкосила :(

Андрей Чертков -- да, наверное... я-то их и свёл осенью 83-го, когда Шелухин наладил канал с Польшей и оттуда пошли посылки с книгами и журналами "Фантастыка", а Женя тогда как раз начал активно осваивать польский язык... кстати, Володя и Женя были первыми людьми, кому я сообщил, что под меня копают, сразу после первого же допроса, - в том, что они-то не стучат, я абсолютно не сомневался...
sbt

Про "доброго товарища Сталина" из альтернативной фантастики

А ведь я своими глазами наблюдал на протяжении более двух десятков лет, как ломались при столкновении с реальной действительностью те вполне искренние поклонники Полдня, которые считали (внутри себя, разумеется, а не публично), что коммунизм - это такое место, где даже самый последний коммунар "имеет не менее трех рабов" (с). При этом они ведь полагали, что уж они-то сами будут среди этих коммунаров, а не среди тех рабов... Ну, собственно, и к демократии, и к либеральному капитализму, и к свободному рынку они отнеслись примерно так же, как к плакатному коммунизму, - они-то думали, что, едва придет свобода, как им за их научные занятия Древним Китаем тут же начнут платить, как ядерному физику при адронном коллайдере или как топ-менеджеру компьютерной корпорации, и при этом не будут спрашивать за конкретный вещественный результат. И они очень сильно обиделись и на свободу, и на капитализм, когда этого так и не произошло. Разумеется, в их не оправдавшихся надеждах на "более лучшую жизнь" виноваты оказались не реальные номенклатурные феодалы из обкомов-райисполкомов, переделившие власть и "народную" собственность с чекистами и уголовниками, а вымышленные "либералы", "демократы", а еще почему-то геи и велосипедисты. А поэтому - даёшь "доброго товарища Сталина", который устроит нам тут опять правильную империю, в которой членкоры Академии наук будут приравнены по статусу к членам Политбюро, а профессора и секретари Союза писателей - к членам ЦК! Или, на худой конец, даёшь самодержавного просвещённого монарха и благородных дворян-аристократов при нём (как, помнится, еще в начале нулевых мне весьма напористо втирал за рюмочкой создатель "Опоздавших к лету").
chertkov

Про Гешу

Я много раз поминал в записях моего лучшего друга детства Генку Шапошникова, с которым мы жили в соседних подъездах, с которым мы вместе слушали рок и таскали друг к другу магнитофоны для перезаписи пластинок и плёнок, с которым мы объездили на велосипедах пол-Севастополя и даже докатились однажды до Бахчисарая, а с подводной охотой облазили все морские окрестности Херсонеса, Казачки, Голубой бухты и мыса Фиолент... и который погиб во время своего одиночного охотничьего заплыва 32 года назад, 1 сентября 1984 года. Но фотографий Генки, Геннадия, Геши я никогда ранее не выкладывал - увы, не было в наше время ни "кодаковских мыльниц" с пунктами обработки плёнки на каждом углу, ни цифровых фотиков, ни смартфонов с камерами. А отцовская "Смена" - это не такой уж удобный фотоаппарат для повседневного использования.



Но вот я всё-таки нашел один наш совместный снимок. Сделан он был, насколько я помню, зимой 1977 года (когда мы оба учились в 10 классе, но в разных школах), где-то на перевале, когда мы поехали однажды на экскурсию в Крымскую астрофизическую обсерваторию. Видите снег? Для Севастополя такое убранство совсем не характерно, зато на перевале снег зимой лежит всегда, и севастопольцы обычно выбираются покататься на лыжах именно туда. И там же, в горах, и находится та самая Крымская обсерватория, в которой я более не бывал никогда... зато примерно 14 лет спустя я больше года прожил в подвалах обсерватории Пулковской - как раз в тех сакральных местах, где некогда рисовалась НИИЧАВОвская стенгазета "За передовую магию", а позднее на первом ТФ-ном компьютере верстался фэнзин "Интеркомъ". Но, увы, нет такой магии, которая могла бы оживить и вернуть нам моего друга Генку Шапошникова...