May 15th, 2013

chertkov

Евгений Филенко:

Вот сколько себя помню, все только и твердят, что писателю не фиг строить из себя учителя и знатока жизни, лучше бы сам научился кирпичи класть да картошку копать, что люди хорошему не учатся, им бы кнут да пряник, и все такое... Но если раньше этим отрезвляющим рацеям принято было внимать, а поступать по-своему, то теперь время нравственных авторитетов действительно ушло. Борис Натанович Стругацкий был, возможно, одним из последних. Наступает эпоха индифферентных трансляторов — что вижу, о том и пою. Ну, или как вариант: по заявкам слушателей передаю песни тараканов с персонального чердака.

Видно, я не до конца еще изжил в себе дидактические атавизмы. Хотя в последние годы мною движут несколько иные мотивы.

Во-первых, желание завершить начатое, а это каких-то две-три книжки, и — на свободу с чистой совестью! Я не верю, что смогу их издать, не собираюсь дарить безвозмездно, но дописать обязан. Если угодно, это дело чести.

Во-вторых же, намерение предъявить почтенной публике наглядную картинку будущего, которое мы потеряли и, как представляется, навсегда. Чтобы человечество тяжко вздохнуло, оценило глубину своего падения и quantum satis рушилось дальше, но с печалью в сердце. И ничего, что человечеству мои амбиции фиолетовы. Делай, что должно.

В юности мне как-то сразу не хватило Полдня. «Возвращение», если приглядеться, совсем небольшая книжечка, да и остальные ненамного объемнее. Все самое интересное осталось за рамками повествования либо закончилось слишком скоро. С годами мир светлого Полдня понемногу погрузился в предзакатные туманы. Я счел это обидным и с самонадеянностью дилетанта пустился в собственный мирострой, уж как получится. Сейчас, когда сага о Северине Морозове вышла на финишную прямую, я вижу, что и в моем мире по чистому небу загуляли свинцовые тучки, и не уверен, что это правильно. Ну да, возрастные изменения, бытие определяет сознание... Ничего, я справлюсь. Моему личному социальному пессимизму нет места в мире Галактического Консула.

Кстати, неплохая идея считать все это формой эскапизма. Ну так и многие произведения, в том числе безусловные шедевры, были последним убежищем от безумия реального мира для автора и для читателя, здесь я в хорошей компании. В наше время не было виртуальной реальности, спасались как могли, кто водкой, кто книгой, кто тем и другим.


Мрачноватое, но актуальное и весьма справедливое (с моей колокольни глядя) по отношению к zeitgeist мировоззренческое высказывание типа интервью. Рекомендую ознакомиться с полным текстом.